Click on the slide!

Учим курдский язык

Видеоучебник

Предлагаем вашему вниманию подборку видео уроков курдского языка

Подробнее...
Click on the slide!

Генерал Барзани

Биография

Предлагаем вашему вниманию биографию великого курдского политического деятеля Мустафы Барзани

Подробнее...
Click on the slide!

Фотогалерея

Курды и Курдистан

Предлагаем вашему внимаю серию авторских фотографий, сделанных в Курдистане в 2006-2010 гг.

Подробнее...
Click on the slide!

Буквари

курдского языка

Для обучения ребенка чтению и правописанию на курдском языке вам понадобятся буквари, которые вы можете загрузить на нашем сайте.

Подробнее...
Click on the slide!

Словари

курдского языка

Предлагаем вашему вниманию академические словари курдского языка: русско-курдский и курдско-русский, которые вы сможете загрузить на ваш ПК и использовать

Подробнее...
Click on the slide!

Сказки

курдского народа

Предлагаем вашему вниманию подборку курдских народных сказок. Курдские сказки отличаются оригинальностью сюжета, поучительностью и свободолюбием

Подробнее...
Frontpage Slideshow (version 2.0.0) - Copyright © 2006-2008 by JoomlaWorks
Генерал Барзани

Глава 24. Последние годы жизни Мустафы Барзани

ДПК фактически развалилась. Резко постаревший, морально и физически разбитый, Барзани подал в отставку с поста лидера партии и жил сначала в приграничном городке Негаде, а потом в Керадже, пригороде Тегерана, в доме, предоставленном ему шахом. Рядом со своим домом он приобрел дома для своих близких соратников. "Курдская революция не закончилась, - говорил он египетскому журналисту Хасану Эль-Хайкалу. - Сейчас мы взяли тайм-аут, чтобы отдышаться. Моя роль окончена. Но курдский народ остается, и он может выбрать себе лидера, который продолжит сопротивление" [Цит. по: 3].

Как это всегда бывает с проигравшими, на Барзани со всех сторон начали сыпаться обвинения. Его обвиняли чуть ли не в предательстве собственного народа: в том, что он прекратил восстание, имея все средства продолжать борьбу. Особенно указывали на 100-тысячную армию и двухлетние запасы. Однако, следует заметить, что большая регулярная армия - это очень сложная проблема: если небольшие партизанские группы могут действовать достаточно автономно и находиться на самообеспечении, то 100 тыс. человек нуждаются в постоянном организованном снабжении продовольствием и боеприпасами. "Двухлетние запасы", констатированные на мартовском совещании, скорее всего, относились к чисто армейским запасам. Но, во-первых, военные действия были гораздо интенсивнее, чем это демонстрировал прошлый опыт, и если в условиях фронтовой войны даже у Саддама начали иссякать боеприпасы - то что же говорить о Барзани, отныне отрезанного от всякого снабжения? Кроме этого эта цифра была очень сильно преувеличена, для того, чтобы укрепить уверенность в сердцах людей. Реальное же продовольственное положение было далеко не таковым. И, наконец, он, возможно, и смог бы прокормить свою армию, но не все население Курдистана, которое на время военных действий оказалось бы оторванным от земли, а так же сотни тысяч беженцев, и это при полной блокаде, делавшей невозможным раздобыть простейшие вещи - даже бензин и солярку для тракторов. Если бы у Барзани был надежный союзник, который согласился бы помочь и залатать дыры в экономике государства ... но такого союзника у Барзани не было и он не предвиделся. Таким образом, если ближайшие возможности борьбы, действительно, не казались особо пессимистическими, в более отдаленной перспективе перед глазами Барзани вставала неминуемая национальная катастрофа связанная с неминуемой, но что самое главное, бессмысленной гибелью многих сотен тысяч людей. Однако очень многие простые курды не могли этого понять в тот момент.

У Барзани между тем обострились боли, которые беспокоили его еще в Ираке, которые он тщательно скрывал. Семья и соратники отправили его на обследование в США. Диагноз был неутешительный: рак [3].

Мустафа Барзани со своим сыном Масудом, США, 1975 г.

В то время, когда Барзани обследовался в американской клинике Мейо, в августе 1976 г. в Берлине прошла партийная конференция, провозгласившая создание Временного руководства ДПК. Председателем партии вновь был избран Барзани, первым секретарем - Сами Абдул Рахман (современный вице-премьер Курдистана) [3].

А из Ирака приходили мрачные вести. Организовав марионеточную "автономию", Саддам развязал против курдов геноцид. Курдские деревни вне зоны "автономии" одна за другой уничтожались танками и бульдозерами. С 1974 по 1978 гг. было уничтожено 1222 деревни, их жители переселялись на юг, в так называемые "жилые комплексы", где они находились под жестким полицейским контролем: запрещались контакты между семьями, запрещалось покидать "комплекс" без разрешения.... Курдская академия была закрыта, курдский университет, переведенный в Эрбиль, мало-помалу вовсе переставал быть курдским, школы в Курдистане вновь стали переводить на арабский язык, "органов автономии", состояли из назначенных режимом чиновников и играли чисто бутафорскую роль [3].

Между тем Барзани оставался в США. Болезнь прогрессировала. Вот как вспоминает о своих встречах с Барзани в интервью с корреспондентом его лечащий врач в клинике Майо, Рочестере, штат Минессота: "Здесь сидел генерал Барзани. Он зашел, сел, а здесь лежала эта книга (журнал "National Geographic"). Масуд был с ним. Мы обменялись несколькими вопросами общего характера, затем он спросил меня, естественно, через переводчика: "Вам нравится этот журнал?" Я ответил, что нравится. Я знал, что он имеет в виду, а он продолжил: "Знаете ли, там напечатана моя фотография". Он взял журнал, открыл его на нужной странице. Так прошли 10 или 15 минут нашей первой встречи в 1975 году.

- Знали ли там что-нибудь о курдах?

- Я видел эту фотографию, я читал, мы говорили об этих местах в Курдистане, о людях, о светловолосых курдских женщинах. Это уникальное явление, связанное с их автохтонным происхождением, там было такое смешение... Мы нашли общий язык, с ним всегда было приятно общаться. Он был интересным и, совершенно очевидно, великим человеком, что было видно даже по его внешности. Очень собранный. Не выказывал нетерпения. Когда выясняете историю болезни, требуется много времени и осторожности, потому как ошибки недопустимы. Надо говорить с пациентом, узнавать о нем все, о его прошлом, семье, о вредных привычках, таких, как курение, все невероятно важно. Он был достаточно терпелив, хотя, конечно, стремился поскорее добраться до реальных фактов, как и все пациенты. Потом стало понятно, что ему требуется, мы положили его в больницу на обследование, которое выявило природу его проблемы. Исходя из этого, начали лечение. Отношения у нас были, как и положено врачу и пациенту, очень доверительные. Но наши семьи тоже общались, сложились весьма теплые отношения.

- Как Вы впервые услышали о генерале Барзани до встречи с ним?

- Мне позвонили из Вашингтона, сообщили, что приедет господин, которому необходима медицинская помощь. Потом они сказали, что он курд, и спросили меня, знаю ли я, что это такое, и слышал ли раньше. Я ответил, что читал о курдах в журнале "National Geographic". Итак, мы пролистали журнал еще раз, нашли фотографию Барзани, и нам сообщили, что именно он приедет сюда. Он прибыл под тем же именем.

- Как прошла первая встреча?

- Очень хорошо. Мы стараемся создать комфортную тихую атмосферу. Мы сидели в этом кабинете с переводчиком, говорили об истории его болезни, я узнавал детали, которые очень важны для правильного диагноза. Он был приятным, умным человеком. Мы обсуждали его биографию, факты, которые могли стать причиной его заболевания.

- Какое у Вас сложилось впечатление после первой встречи?

- Стало достаточно ясно, какой у него недуг. Конечно, он был в известной степени здоровым человеком, который последнее время начал замечать симптомы, вызывающие беспокойство. После обычного физического обследования я рекомендовал ему биопсию для определенного участка тела, в результате чего довольно быстро был поставлен диагноз. Мы выявили болезнь, обратились к специалистам-онкологам, они рекомендовали ему определенный курс лечения.

- Когда он узнал о том, что у него рак, какова была его реакция?

- На самом деле, было видно, что этот человек - боец. Он принял это как волю господа. С этой точки зрения, он был легким пациентом. Ни на что не жаловался, ни на медицинское тестирование, которое мы проводили, ни на другие процедуры, и все, кто с ним общался, были восхищены чему-то особенному в нем. Он был личностью, и это чувствовалось даже в разговорах, в том, как он сидел, говорил, выражал свои мысли. Сдержанный, но очень сильный человек. А когда узнаешь о его прошлом, обо всех поступках, которые он совершал, то еще больше изумляешься. Так всегда бывает: когда знаешь что-то о прошлом человека, то относишься к нему по-другому, нежели не зная ничего. И мои коллеги, которые работали здесь, смогли познакомиться с ним. Мы решили, что лучшее обращение к нему - "Генерал". Конечно, мы знали его имя, но всегда называли его Генералом Барзани. Это был идеальный способ выразить уважение.

- Говорили ли Вы с Генералом только о болезни или общались на какие-то другие темы?

- Во время первых нескольких визитов, когда чрезвычайно важно узнать все о пациенте с медицинской точки зрения, мы говорили только о его здоровье. Затем, когда он проходил курс лечения, появилась возможность поговорить о его семье, о его происхождении. Почти все время здесь находились двое его сыновей, они были очень обеспокоены его здоровьем, как и любые дети, которые заботятся о своих родителях. Хорошо, что можно было общаться с ними, мы могли показать, что делаем все возможное, их это обнадеживало. Они помогали ему бороться с болезнью на протяжении всего времени, и это было удивительно, поскольку за этот период он прошел несколько курсов лечения до тех пор, пока они не перестали давать результат. Это был 1979 год.

Мустафа Барзани во время своего обследования в США,

с Мохсином Дизаи и своим врачем Немеддином Каримом, 1976 г.

- 1979-й год: Это был последний раз, когда он приезжал сюда. Что было тогда?

- Он хотел привести себя в форму, достаточную для возвращения в Курдистан. Это была его цель. На этом этапе не происходило ничего, кроме лечения обострений. Он вернулся в Вашингтон, оттуда собирался в Тегеран или куда-то неподалеку.

- Он пробыл в Вашингтоне до кончины?

- Постойте, нет, он умер...

- Он умер, не доехав до Тегерана?

- Да, и затем его тело перевезли в Тегеран.

- Он очень хотел попасть туда перед смертью.

- Да, очень хотел. Но он был уверен, что осталось немного. И это было грустно. Когда Вы знаете кого-то долгое время, такое тяжело.

- Какой он был в отношении Вас и Вашей семьи?

- Он хотел знать имена наших детей, чем они занимаются. Отношения были легкими, им было легко с ним. Наш младший сын, его любимчик, Дэниэл - он называл его Дэни, естественно, - тоже очень привязался к нему. При встрече Генерал крепко обнимал Дэни и целовал в глаза. И в письмах, которые он писал потом или которые впоследствии кто-то писал за него, он так и говорил.

- О чем беседовали Дэни и Генерал Барзани?

- Они говорили о лошадях. Дэниэла очень интересовали лошади, интересуют до сих пор. Мой сын - член комиссии национального уровня по породам лошадей, написал много хороших книг. Такие же интересы были и у Генерала, я думаю, наверное, в юные годы. Наверняка он ездил верхом по горам. Так что здесь они нашли общий интерес. Они говорили и об алфавитах - об использовании курдского алфавита, отличиях от латинского, просто чтобы поделиться знаниями. В его распоряжении оставалось много времени, пока он был здесь, в субботний или воскресный день, если он проходил лечение, мы навещали его, и говорили о многих восхитительных вещах.

- А что за история про грунтовую дорогу?

- О да! Это была интересная история. Мы пригласили его к себе в гости, а жили мы сразу за чертой Рочестера. В то время дорога к нашему дому не была вымощена, а покрыта гравием. И он был счастлив, увидеть вновь дорогу из гравия, сказал через переводчика, что, побывав в больших городах, например, в Вашингтоне, все, что он видел, - это трассы, шоссе, бетон. Он думал, что в Америке вообще нет дорог из гравия. Ближе к дому дорога поросла сумахом. И он сказал, что у него на родине тоже есть сумах, и он используется в качестве приправы. Я спросил, насколько это вкусно, потому что никогда раньше не слышал, чтобы семена сумах добавляли в пищу. Он ответил, что если ничего больше нет, то вкусно.

- Последний раз он был здесь в 1979 году. Могли бы Вы описать ситуацию?

- Он выглядел больным. Усталым. Появилась одышка. Это были симптомы ухудшения болезни. Всем было неловко видеть его, потому что мы знали, каким он был раньше. Он все говорил, что такова воля Господа, он хотел вернуться домой, хотел, чтобы его семья продолжила его дело, его стремления. Не было сомнений, что так и будет, его сыновья были крайне преданными молодыми людьми, да и все, кто окружал его, тоже.

- Чем отличался он от других Ваших пациентов?

- Мы видим много людей, которые не менее удивительны. Многие из них столько пережили, и для некоторых это место становится последним пристанищем. Потому очень часто люди проявляют себя с наилучшей своей стороны, как сильные духом, упорные. Генерал запомнился мне как уникальная личность, поскольку он так хорошо знал себя, он выдерживал все, что ему приходилось испытывать, с необычайно глубоким философским пониманием, с благодарностью. Его не оставляли его родные и товарищи, очень благородные люди. Не все родственники. Так что была возможность видеть достаточно полную картину его жизни, узнать о его прошлом. Да и в целом его отношение ко всему заслуживало уважения: Не помню, говорил ли я, но в первый раз, когда он посетил наш дом, мы играли в бейсбол. У нас большой двор. Двое его сыновей, Масуд и Сихад, были там, а они довольно подвижны. Знаете, чем младше дети, тем меньше они сидят на месте. Мы достали бейсбольную биту, мяч, перчатки и стали играть в бейсбол. Прекрасно провели время, Генерал был счастлив, поскольку сидеть в отеле или в приемной - это не отдых. А мы отдохнули активно, и всем понравилось.

- Как Вы могли бы описать его?

- Очень славный, живой человек, который многого достиг, но не превозносил свои заслуги, которому пришлось многое испытать. Один из примеров - его путь в Россию через многие страны. Он прошел большие расстояния, а тогда, Вы понимаете, не было больших городов, не было мотелей, чтобы остановиться на ночлег. Он смог перенести это. А, кроме того, казалось, он никогда не изменял себе, обладал очень ровным умом. Уверен, что, будучи генералом, лидером, он должен был подавать пример, командовать, прибегать к силе. Мы никогда не сталкивались с этой его стороной, но знали, что он вынужден сочетать нормальную жизнь с такого рода деятельностью.

- Говорил ли он Вам о своей борьбе?

- В какой-то степени, да. Но я больше узнавал об этом от Моша Дезаи и Мухамеда Аски. Во-первых, они хорошо говорили по-английски. Они рассказывали мне о приключениях и трудностях. Кроме того, эти события достаточно хорошо отражены в литературе, газетах, журналах. Я продолжал следить за их судьбой, и был очень рад, когда сын Идриса стал премьер-министром. Я очень хорошо знал Идриса, он был замечательным человеком. К несчастью, он умер. Его сына я периодически вижу по телевидению, но самого его не видел с тех пор. Кажется, я потерял нить разговора... Столько разных мыслей проносятся в голове, я не уверен, что собирался сказать именно это.

- Помните ли Вы, как узнали о смерти Барзани?

- О, было очень грустно, очень, очень печально. До слез.

- Когда Барзани уезжал, что он сказал Вам, что Вы сказали ему?

- Это было очень непростое время, потому что и он, и мы, понимали, что осталось недолго. Потому он не говорил много, и мы не говорили. Мы проводили его в аэропорт в Рочестере и просто попрощались. Мы знали, что больше его не увидим. Было очень грустно. У Дэниэла очень светлые воспоминания о Генерале. Вчера вечером, когда я рассказал ему об этом интервью, он признался, что помнит очень многое. Он помнит, как спрашивал его, за кого он, Генерал, ради кого он старается. Тот ответил: я всегда стараюсь для угнетенных, вот на чьей я стороне. И это правда. Мне очень приятно было услышать, что Дэниэл помнит это, спустя столько лет.

- Когда Барзани уезжал, знал ли он, что умирает?

- Да, он прекрасно это понимал. Он знал, что ему осталось жить не больше недели. Ремиссия тянулась годами, это позволяло ему вести более или менее обычный образ жизни. Когда он приехал в последний раз, стало ясно, что терапия больше не поможет. Болезнь прогрессировала, ему было тяжело дышать, мы просто не могли уже вести беседы, говорить, не то состояние. Мы много говорили в предыдущие годы, о его семье, о проблемах в его стране, о его планах и надеждах, о том, как сложно работать с людьми в Вашингтоне и добиваться результата" [Цит. по: 45].

Мыслями Барзани был постоянно на родине: он использовал любой случай, чтобы встретиться с американскими журналистами и политиками и говорить с ними о трагедии курдов. Как раз в это время был избран новый президент: Джимми Картер. Барзани тотчас направил ему письмо, в котором, после поздравлений, с горечью пишет: "Господин Президент, мы не выступаем против ирано-иракского соглашения. Но была ли необходимость в том, чтобы курды стали его жертвами? Мы, курды, поверили обещаниям США и Ирана и воевали против иракской хунты. Где эти обещания, которые давались именем свободы? В иранских лагерях для беженцев? На юге Ирака, куда депортированы курды? В рассеянии курдов на Западе? В разлучении семей, жен и детей? В смертельных пытках? Разве мировое сообщество, которое несет всем народам мира свободу, независимость и демократию - может оставаться безучастным к поражению курдской свободы и всему, что теперь делают с курдами? Разве может оно не проявить никакой инициативы?" Барзани приводит цитату из Джефферсона. "Может быть, мы мыслим не так широко, как господин Джефферсон, но мы говорим только об автономии. Из-за этого мы воевали, из-за этого умирали; и мы будем бороться за это и помнить об этом до конца. Америка дала обещания курдам, и я вновь прошу новое правительство их исполнить" [Цит. по: 3].

Картер не ответил на письмо. Барзани очень переживал и вновь писал ему, прося, чтобы президент принял его и обсудил с ним курдский вопрос. Ответа по-прежнему не было [3].

В 1978 г. стало ясно, что смерть близка Барзани решил вернуться на родину, чтобы там испустить свое последнее дыхание.

В это время в Иране произошла революция. Казалось, перед курдами открылись новые перспективы. Аятолла Хомейни, настроенный резко враждебно к багдадскому режиму, пригласил Барзани на встречу в Тегеран. Барзани оживился - он увидел новые горизонты для своего народа. Вылет самолета был назначен на 5 марта. Но ему не суждено уже было вернуться в Курдистан: 1 марта 1979 года в возрасте 76 лет он скончался [3].

Весь Курдистан был в трауре. Огромные толпы курдов встречали тело героя, когда его привезли туда, где он хотел лежать согласно своей последней воле - в Шино (Иранский Курдистан) [35].

Траурный груз из США - вертолет с телом

великого генерала приземляется в Шино, 1979 г.

Похороны Мустафы Барзани, 1979 г.

Траурный митинг, 1979 г.

В 1991 году, благодаря вмешательству западных стран, наследники и соратники Барзани сумели создать Свободный Курдистан. 6 октября 1993 г. в Барзане, отныне уже - в Свободном Курдистане, останки генерала Мустафы Барзани обрели вечный покой [35].

В 1994 году более миллиона курдов приняли участие в памятном шествии, посвященном 15-летию со дня смерти великого генерала [35].

Митинг, посвященный 15-летию со дня смерти

великого генерала

 
Рекомендуем
Как выглядит флаг Курдистана?

kurdish postcards
Известные курды

Фаризов

Фаризов Иван Омарович

1923-2013

Советский курдолог, автор курдско-русского словаря

⠫ ᠩ⮢